Юлия Тимошенко: «Власть должна подстраиваться под народ»

В своем эксклюзивном интервью премьер-министр объясняет, зачем нужен угольный резерв, рассказывает о своем видении развития региона и раскрывает секреты будущей президентской кампании

 «Угольная отрасль должна стать локомотивом экономики…»

 – На складах сегодня находятся целые залежи угля. Зачем делать резерв, если товар не востребован?

Но это касалось только энергетического угля, с коксующимся углем, основным потребителем которого является металлургическая промышленность, было намного сложнее. И ситуацию здесь осложняло то, что накануне мы подняли его цену до мирового уровня. Для того, чтобы выйти из этой ситуации, нам пришлось пойти на беспрецедентное решение и вчетверо снизить цену на коксующийся уголь – до 600 гривен за тонну. Но благодаря этому решению его стали покупать металлурги, ведь 70% стоимости металла – это стоимость кокса. В свою очередь, они снизили себестоимость металла, и их товар стал вновь конкурентоспособным на мировом рынке.

Сегодня промышленность понемногу стала выходить из ступора – я не говорю, что все уже позади, но явные признаки оживления обнадеживают. Теперь, оглядываясь назад, я радуюсь тому, что нам удалось принять правильное решение. Мы фактически спасли угольную отрасль, – она потеряла всего 10% объема, тогда как в соседней России потери составили 35%.

Более того – именно на угольную отрасль возложена роль локомотива экономики, который не только вывезет страну из кризиса, но и обеспечит, вместе с гидро- и атомными станциями, энергетическую безопасность.

– Не является ли закон о престижности шахтерского труда политическим подкупом?

– В прошлом году, принимая этот закон, мы ставили перед собой задачу через десять лет выйти на уровень 115 миллионов тонн ежегодной добычи с тем, чтобы везде, где только можно, заменить импортируемые энергоносители углем. И Закон «О повышении престижности шахтерского труда» должен был показать всю приоритетность этой отрасли.

Прежде всего – это повышение пенсий. Они были повышены в среднем на 70%, и в настоящее время наши шахтеры получают пенсии втрое больше, чем их коллеги-россияне.

С этого года дети шахтеров, чьи родители имеют определенный подземный стаж – 15 лет для отца и 8 лет для матери имеют право на льготное поступление в вузы на любую специальность, а не только горную.

К сожалению, кризис несколько отсрочил введение налоговых льгот, но уже с 1 января этого года налогообложение будет снижено до 10% вместо 15%.

Законом о престижности шахтерского труда предусматривается 30%-ное увеличение зарплаты от стандартных тарифных категорий, и мы постараемся ввести это положение уже с будущего года. И, несмотря на кризис, уже в сентябре для шахтеров вводятся льготы на жилищно-коммунальные услуги.

В Украине насчитывается 4730 шахтеров-инвалидов, нуждающихся в обеспечении автотранспортом, и на сегодняшний день мы выделили им  4300 машин, а остальные получат транспорт до конца года.

И вот что я еще хочу сказать: шахтерский труд тяжел и опасен. И главное, чтобы любой горняк, спускаясь в шахту, знал: если с ним, не дай Бог, что-нибудь случится, его семья, его близкие и родные не останутся без поддержки. Мы уже создали специальный реестр семей погибших шахтеров и оказываем им помощь и поддержку.

Так, здесь не может быть и речи о каком-то ситуативном подкупе. Поднять на должную высоту значимость шахтерского труда – это государственная политика.

«Те, кто уничтожал регион 10 лет назад, понесут ответственность!»

– Бюджетная поддержка оказывается только госпредприятиям. Будет ли государство помогать частным угледобывающим компаниям?

– Когда наступил кризис, мы, понятно, стали поддерживать государственные предприятия, потому что всегда во всем мире подразумевается, что частные предприятия более гибкие, более дерзкие, более эффективные, чем те, которые управляются государством.

Но мы увидели совсем другое – частные собственники наших угольных предприятий в большинстве своем продемонстрировали беспомощность и неумение в руководстве, в преодолении трудностей. В свое время эти предприятия были им просто подарены, безо всяких обязательств, и они неплохо, пока был спрос и конъюнктура, поживились. Хозяева не вкладывали средств ни в обновление фондов, ни в модернизацию производства, не заботились об охране труда рабочих. И сегодня они не могут предложить ничего конструктивного, лишь только жалуются и прикрываются своими рабочими, которым даже не платят зарплату.

Но политика правительства по отношению к ним не изменится – мы по-прежнему будем поддерживать только государственные предприятия, а у частников есть два выбора – или научиться, наконец, руководить, или же вернуть предприятие в госсобственность.

Более того – мы проводим ревизию всех отданных частникам предприятий – и не только угольных, выявляем тех, кто не платит зарплату, не инвестирует в производство и предлагаем им сделать возврат государству, чтобы не мучали людей и не закрывали предприятия.

– Луганская область претендует на роль депрессивного региона. Есть ли у правительства какие-либо программы по возрождению подобных территорий?

– Прежде всего, я хотела бы сказать: лица, причастные к тому, что происходило в стране десять-пятнадцать лет тому назад, –  когда уничтожались бюджетообразующие предприятия, а людей выбрасывали на улицу, и при этом гибли целые поселки и города, – эти лица еще понесут ответственность!

Что же касается сути вопроса, то мне, откровенно говоря, не нравится само слово «депрессивный». Это как клеймо – доказательство полной безнадежности и бесперспективности. Есть рецепт преодоления такой депрессивности, опробованный во многих странах.

Он заключается в следующем. На территории вводится нулевая налоговая ставка, развивается производство, но вся продукция идет на экспорт. В случае же вывода товара на внутренний рынок, для того, чтобы обеспечить конкурентоспособность, вводится специальная таможенная пошлина.

Существовать такие территории будут за счет двух основных налогов:  с аренды и налога на доход физлиц – на зарплату.

В принципе, Закон «О депрессивных территориях» уже принят парламентом, но он нуждается в доработке – там еще ничего толком не прописано.

А в настоящее время нами разрабатываются целый ряд программ для улучшения жизни шахтерских городов и поселков. Первая программа – это программа завершения строительства газопроводов. Несмотря на то, что мы сегодня заменяем газ углем, осталось много недостроенных газопроводов, которые люди строили за свои средства и степень готовности которых составляет 70-90%. И мы будем их достраивать.

Другая программа касается водообеспечения шахтерских городов. За последние несколько дней я много общалась с жителями Луганской области и видела – и в каких условиях они живут, и какую воду они пьют.

И у нас уже есть не только программа, с будущего года в Свердловске запускается пилотный проект по очистке шахтных вод, с тем чтобы обеспечить Луганщину качественной питьевой водой.

В связи с этим я хотела бы сказать несколько слов по поводу отмены Луганским городским судом решения по повышению тарифов на воду.

Я одобряю это решение, потому что прошлогоднее трехкратное повышение тарифов на воду – беспрецедентное для всей страны. И мы еще тогда были обеспокоены этим вопросом. Но нас утешали-уговаривали – придет, мол, в область серьезный российский инвестор, все наладит-починит и все будет распрекрасно.

А в результате что получилось? Установили счетчики, людей обложили непомерной данью, а никаких улучшений нет.

По моему мнению, нам такие инвесторы не нужны.

«Справились с игроманией, справимся и с «копанками»

– А что Вы скажете насчет приватизации угольных предприятий. Будут ли приватизированы «Свердловантрацит» и «Ровенькиантрацит»?

– Как таковая приватизация угольных предприятий не исключается, но приватизировать «Свердловантрацит» и «Ровенькиантрацит» мы не будем однозначно. Это предприятия стратегического значения, они добывают уголь самой ценной марки, который идет на экспорт, и приватизировать их – все равно, что приватизировать «Укрнафту» или «Укрзализницу».

Я хочу подчеркнуть еще раз: мы не против приватизации, но частник должен доказать серьезность своих намерений, готовность инвестировать деньги в производство, выполнять социальные обязательства перед трудовым коллективом. В противном же случае договор о приватизации должен расторгаться безо всякого возмещения затрат.

Вот, недавний пример: ко мне обратились работники Свердловского машзавода, которым уже пять месяцев не платят зарплату, не выполняют других обязательств. Мы будем поддерживать людей и ходатайствовать о расторжении приватизационного договора.

– «Копанки» – это застарелая проблема Луганской области. Можно ли ее, наконец, решить?

– Любое нечестное, но прибыльное дело имеет очень мощную «крышу», с которой не так-то просто справиться. В этом мы убедились на примере игрального бизнеса. Стоило только как следует прижать «игровиков» и тут же оказалось, что за каждым салоном, за каждым казино стоят и силовые структуры, и бандформирования. Но мы справились с этим, справимся и с «копанками».

Еще год тому назад мы запретили покупать уголь неизвестного происхождения – и теперь уголь с «копанок» не идет ни на шахты, ни на электростанции. И сегодня, когда мы обескровили этот бизнес, власти на местах начали торжественно, с кинокамерами, закрывать эти карьеры.

Но хочу заверить, что те, кто трудился на шахтах-самокопках, не останутся без работы. Предприятия Свердловска, Ровенек объявили открытый набор шахтеров – и не потому, что у них людей не хватает, но для того, чтобы в регионе не появилась масса безработных, чтобы не  возникло социальное напряжение.

«Мы покончим с незавершенным строительством»

– Луганская область заключает договор с Кабинетом Министров о совместной деятельности. Зачем нужен этот документ? Мы что, в разных государствах живем?

– Первый эксперимент по заключению такого договора мы сделали во Львовской области и убедились в том, что он оказался действенным. Фактически, это просто план совместных действий на пять лет вперед, когда мы учитываем все проблемы, подсказанные «на местах». Примерно через полтора месяца в Луганске состоится выездное заседание Кабмина, во время которого и будут определены основные положения взаимной работы.

– Кабинетом Министров разработана программа по завершению неоконченных объектов строительства. Кому достанутся квартиры в этих домах?

– Кризис особенно сильно ударил по строительной индустрии, благодаря которой как раз создаются рабочие места в других отраслях – известно ведь, что одно рабочее место в строительстве – это шесть дополнительных рабочих мест для других сфер деятельности. Объемы строительства сократились на две трети, и это вполне объяснимо – банки не дают ипотечных кредитов населению и не дают кредитов строительным компаниям. Но, с другой стороны, осталась масса незавершенного строительства – люди вложили деньги, купили квартиры. А дома, построенные уже на 50-70%, а то и все 90%, стоят. Поэтому была разработана специальная программа, для финансирования которой выделено два миллиарда гривен и участие в которой приняло около сотни строительных компаний. Им были предоставлены жесткие условия – в объектах незавершенного строительства квадратный метр жилой площади, в зависимости от местонахождения объекта, выкупается по цене от 2900 до 4200 гривен. При этом проплачивается 70% стоимости. А по введении объекта в строй доплачивается еще 30%. Один миллиард уже запущен в дело, и мы планируем получить не менее 10000 квартир. Надо признать, что строители остались довольны такой сделкой, ведь многие квартиры уже выкуплены, и, завершая строительство, они получают достаточную прибыль. А мы, в свою очередь, будем выделять полученные таким образом квартиры очередникам, ветеранам, чернобыльцам, участникам боевых действий, иные из которых по 30 лет ждут своего жилья. И будем следить за тем, чтобы в списках не появлялось новых лиц – депутатов всяческого ранга, чиновников, их родных и приближенных.

«Избирательную кампанию на Луганщине возглавит Королевская»

– Каникулы у депутатов закончились. Какие первоочередные вопросы стоят перед парламентом?

– Откровенно говоря, нам намного лучше работалось, когда все отдыхали на морях... Но Рада опять начинает свою работу. И первый вопрос – это бюджет будущего года. В отличие от прошлых бюджетов, в этот раз поступления в местные бюджеты будет увеличены на 30%, т.е. на местах будет больше оставаться средств. Кроме того, есть целый блок антикризисных программ для местного самоуправления – у городских и поселковых голов теперь будет большая свобода действий. Кроме того, нам необходимо решить два «внутренних» вопроса – о снятии депутатской неприкосновенности и о сокращении депутатских льгот. Первый вопрос прошел уже и через Конституционный суд – теперь нужно просто 300 голосов, чтобы принять его. И лично я не вижу никаких препятствий к этому – если нормально работаешь, то неприкосновенность тебе не нужна. У меня, кстати, как у премьер-министра, этой неприкосновенности нет. А сократить до минимума льготы просто необходимо в нынешних условиях.

– А как складываются отношения между Вами и луганскими властями? Ведь заметно уже определенное потепление – цветы от мэра областного центра, другие знаки внимания...

– Власть переимчива. И она смотрит на то, как относится народ к тому или иному политику. А уж если сами луганчане встречают меня с теплотой, то и власть будет подстраиваться под народ.

– Вы можете сказать, кто возглавит Вашу избирательную кампанию в Луганской области?

– Здесь нет никакого секрета. Избирательной кампанией на Луганщине будет руководить народный депутат Наталья Королевская. Она – настоящий профессионал своего дела и умелый руководитель. И я уверена в том, что вместе мы  добьемся успеха!